В созвездии экономистов прошлого века звездой первой величины по праву являлся Джон Мейнард Кейнс. Его величие связано с самыми светлыми сторонами XX столетия
Мы не без основания высоко оцениваем (и не редко даже завидуем) скандинавским, германской, британской и прочим моделям того, что принято называть «государством всеобщего благосостояния», где самый высокий уровень социальных гарантий и гражданских прав человека. А ведь именно в этих моделях и материализовались в значительной мере идеи британского экономиста. Правда, столь узкая профессиональная характеристика не отражает масштаба его личности.Дж. М. Кейнс - выходец из кембриджской интеллектуальной среды. Его отец был профессором логики и экономики Кембриджского университета. Джон Мейнард получил образование в таких питомниках британской элиты, как частная школа в Итоне и, естественно, университет Кембриджа. Он блестяще закончил его, специализируясь по математике.
Наряду с Кембриджем, в формировании Кейнса ключевую роль сыграло прославленное сообщество британских интеллектуалов, вошедшее в историю как «Группа Блумсбери», по названию лондонского района, где они обычно собирались. Среди них были такие знаменитости, как, например, Вирджиния Вулф и Литтон Стрэчи. Не удивительно, что в мире литературы и искусств Кейнс чувствовал себя как дома. Связь с этим притягательным миром он сохранил на протяжении всей жизни. Он входил в совет попечителей Национальной галереи, стал основателем театра в Кембридже, советом и делом помогал Королевскому балету. В 1925 году Кейнс женился на известной русской балерине из дягилевской труппы Лидии Лопуховой, родной сестре выдающегося артиста и балетмейстера Федора Лопухова.
Заняться экономикой кембриджского математика побудило решение поступить на государственную службу. Его друзья не думали, что он станет профессиональным экономистом. Тем не менее после службы в Индии он вернулся в Кембридж и вскоре занял видное место в академическом мире, не потерявшись на фоне таких корифеев классической экономической науки, как А. Маршалл и А. Пигу.
Для Кейнса характерно редкостное сочетание качеств выдающегося ученого и успешного делового человека. Удачными операциями в лондонском Сити он сумел сколотить солидное состояние, что позволило ему быть щедрым меценатом.
Славу Кейнсу-ученому приносят «Трактат о денежной реформе» (1923), памфлет «Экономические последствия валютной политики мистера Черчилля» (1925). Начало «великой депрессии» Кейнс встретил публикацией двухтомного «Трактата о деньгах» (1930). Наконец, после шести с лишним лет напряженной работы выходит в свет эпохальная книга Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» (1936). В ней была предложена рецептура выхода из самого грандиозного за всю историю капитализма кризиса 1929-1933 гг., названного «великой депрессией».
Кейнс предстал в своем труде не только экономистом, но и социальным философом, для которого экономика - не самоцель, а средство решения масштабных социальных задач.
Хотя здоровье Кейнса в конце 30-х годов резко ухудшилось, во время Второй мировой войны он не мог оставаться в стороне от великих событий. Свой авторитет и опыт ученый предоставил в распоряжение правительства. Один из британских политиков так описывал роль Кейнса в те годы: «Он был самым удивительным служащим, какого когда-либо видел Уайтхолл, он был в большей мере наставником тех, кому служил, нежели подчиненным».
С его участием разрабатывались и принимались важнейшие экономические и политические решения, закладывались основы послевоенного мирового порядка, такие набравшие большую силу институты, как МВФ и МБРР. Напряжение военных лет ускорило кончину Кейнса, жизнь его оборвалась в 1946 году.
Глубочайшее прозрение Кейнса - его вывод о том, что капиталистическая экономика утратила способность к саморегулированию. Отсюда и невиданные кризисные потрясения, породившие сомнения в жизнеспособности всей социально-экономической системы Запада.
Из этого как раз и вытекает «революционное» положение ученого о необходимости государственного вмешательства в социально-экономическую сферу
Но для Кейнса государственное вмешательство не имело ничего общего с национализацией. «Не собственность на орудия производства существенна для государства», - убежден ученый. Оно вполне может решать свои задачи с помощью таких традиционных инструментов, как налоги и учетная ставка процента, т.е. спасительные средства не нужно искать вне системы.
Главным двигателем экономического процесса Кейнс считал спрос. На его стимулирование должны быть направлены усилия государства. Спрос обеспечивает экономический рост и, соответственно, занятость. Трудящимся должен быть обеспечен достойный жизненный стандарт. Это особенно важно как с точки зрения социального мира, так и для поддержания высокого уровня потребительского спроса. Ради экономического роста можно пойти и на бюджетный дефицит. С помощью фискальных рычагов и учетной ставки процента государству следует балансировать между приемлемыми уровнями инфляции и безработицы. Это и есть то, что называли «тонкой настройкой».
Выступая за расширение функций правительства с целью поощрения и координации спроса и инвестиций, Кейнс видит в этом «единственное практически возможное средство избежать полного разрушения экономических форм и... условие для успешного функционировании личной инициативы». Идеи Кейнса прошли апробацию в «новом курсе» президента Ф. Д. Рузвельта. Этот выдающийся политик эмпирически, методом «проб и ошибок» шел кейнсианским путем. Правда, нельзя не отметить, что последователи Кейнса играли видную роль в «мозговом тресте», работавшем на 32-го президента США.
«Золотой век» кейнсианства наступил уже после смерти великого экономиста и растянулся почти на три десятилетия. С именем Кейнса связывают беспрецедентный экономический подъем в странах Запада, где была практически реализована его мечта о полной занятости. Кейнсианство превратилось в подобие религии, а сам Кейнс стал культовой фигурой.
Последствия «кейнсианской революции» в политической области были не менее весомы, чем в экономике. На базе ее принципов произошло сближение политических сил в широком спектре - от умеренных консерваторов до социал-демократов. В той или иной вариации такой консенсус сложился во многих западных странах. Характерно высказывание американского президента Р. Никсона: «Мы все теперь кейнсианцы».
Реальным воплощением кейнсианства по праву считалась модель «государства всеобщего благосостояния» (welfare state) с его высокими социальными расходами, с ориентацией на полную занятость.
Кейнсианству со второй половины 1970-х годов пришлось отступать под победным натиском монетаризма. На доминировавшее четверть века учение и его гуру обрушился настоящий шквал критики, причем в известной мере справедливой. Но при этом нередко упрощенно отождествляли школу с ее основателем.
Автор фундаментальной биографии Кейнса Роберт Скидельски полагает, что его герой не был слепым поборником «государства всеобщего благосостояния», не пренебрегал и монетаристской политикой. Вообще, настоящий ученый и рафинированный интеллектуал, он меньше всего подходил на роль непогрешимого вероучителя, заскорузлого догматика. Достаточно привести такие его слова: «Когда меняется информация, я меняю свой образ мыслей».
Признанный глава монетаристской школы М. Фридмен говорил, что проживи Кейнс еще 20-30 лет, он смотрел бы на мир иначе, чем рьяные его последователи. «На его взгляд, - излагает Фридмен позицию Кейнса, - правительство могло сыграть свою роль в создании базового механизма, а затем ему следовало бы положиться на рынок».
Безусловно, кейнсианская теория прежде всего была ответом на вызов «великой депрессии», но в ней содержались и важные долгосрочные социально-экономические, политические, психологические элементы. Некоторые из них прочно вросли в ткань западного общества, в его структуры, институты, менталитет.
Созданное по идейным лекалам Кейнса и затем неоднократно модифицированное «государство всеобщего благосостояния» когда-то было выходом из экономического и социально-политического кризиса. Теперь оно само оказалось в его тисках. Бремя социальных расходов становится непосильным даже для самых богатых и развитых стран. Массу проблем создает глобализация. Чрезвычайно остро ощущается потребность в мыслителе масштаба Кейнса, который помог бы найти ответы на вызовы XXI века.